Бастион

"Бастион" - это курсы спецподготовки журналистов, работающих в экстремальных условиях и горячих точках.

Выпускница "Бастиона": с гордостью ношу шрамы, но военный журналист - не мое

Выпускница "Бастиона": с гордостью ношу шрамы, но военный журналист - не мое

18.06.2015

На курсах “Бастион” репортерам прививают навыки того, как сделать репортаж в “горячих точках” и при этом вернуться домой живым и, по возможности, невредимым.


“Наша основная цель - помочь вам разобраться в себе. Сможете ли вы работать в условиях реальных боев или лучше не рваться к таким заданиям”, - такой фразой встретили нас организаторы на первой ознакомительной лекции. Признаться, тогда, в первый вечер, эта фраза показалась скучной и банальной - ну кто ж откажется от громкого материала по доброй воле? Однако, после 7 дней занятий, откровенно говоря, не самых усиленных, от карьеры военного журналиста отказались почти половина курсантов “Бастиона”.


На минном поле


Наше обучение началось со знакомства с минами: противопехотная нажимная мина, противопехотная осколочная, лепестково-кассетная, так называемая “лягушка”…перечислять можно долго. Однако гораздо страшнее не те, что сделаны на заводе, а те, которые собраны вручную. Миной может быть все, что угодно - кукла, книга, пластиковая бутылка из-под пива, даже в выброшенной пачке одна сигарета может быть начинена тротилом. Грамма этого вещества хватило, чтобы обломки деревянного почтового ящика разнесло в радиусе семи метров от эпицентра взрыва. А ведь есть еще и растяжки - тонкая проволочка, соединенная с чекой, есть и дистанционные мины, когда от вас уже ничего не зависит. Извращенная фантазия террористов позволяет им минировать не только предметы - сеять смерть могут трупы людей и животных.


Шагая по учебному полигону, сразу понимаешь, что увиденное в фильмах, разительно отличается от реальности. Пожухлая трава, свежевскопанный грунт, лишние для местности предметы - это признаки минирования. Но на деле заметить это все не так просто. Обнаружить растяжку или маленькую дисковую мину в высокой траве - почти не возможно. Когда бахает первый взрыв, ты еще думаешь, что это весело. Когда они звучат беспрерывно, в воздухе загораются сигнальные огни, имитирующие снаряды, а уши закладывает от свиста - ощущение реальности теряется. Мысль одна - не наступить, не потянуть, паника полностью завладевает тобой: ноги становятся ватными, сознание разрывают два противоположных желания: упасть и не двигаться или бежать без оглядки. Оба варианта неправильные. Действовать нужно разумно, поддаваться эмоциям нельзя.


“На войне всегда действуют законы Мерфи, - наставляет нас инструктор- капитан второго ранга Александр Есин, - Что бы ты ни делал, это может тебя убить, даже если ты ничего не делаешь. Если видишь признаками минирования – вернись. Никакой репортаж не стоит твоей жизни, и помни: ты это здесь оставил? Нет? Значит - не трогай!”


Допрос с пристрастием


Признаться, первого захвата мы ждали, как дети. Вот только прошло это по-взрослому больно. Когда рядом взорвалась первая шашка, а сзади начались выстрелы - мы смеялись. А вот когда нас уткнули носом в землю - стало не до смеха. Щелкнули первые застежки стяжек на руках. На голову – мешок. В какой-то момент знание, что это учения ушло. Остался страх. Липкий, охватывающий каждую клеточку, не дающий дышать. “Голову ниже, на колени, ползи, беги, вставай, лежи” - команды раздаются одновременно, парализуя и сбивая столку. Кого слушаться, не знаешь, а не слушаться - нельзя. Уже потом нам рассказали, что так поступают, чтобы сломить волю. Теряются ориентиры, чувство времени. Нам казалось, что прошли часы - оказалось, что гоняли по полигону всего минут 15. Вверх-вниз по склонам. Во время одного подъема я поскользнулась и слетела вниз. Мне повезло - стяжка слетела в самом начале и тормозила я локтями, широко расставив руки. Однако ссадины не повод останавливать эксперимент - дальше мы ползали по мелким камушкам и колючкам. Апогеем первого захвата стало море - нас ввели по пояс в воду и заставили сесть на колени. Вот так и открыли купальный сезон курсанты “Бастиона”.


Захват на экзаменах был ярче - камни острее - этот факт проверили коленки, “полоса препятствий” усложнилась узкими рельсами, проложенными на высоте человеческого роста, которые мы проходили вслепую. (Это я увидела уже на фото. Правильно говорят – сила в неведении.) Давили психологически - “бандиты” рассуждали, кого и как убьют, смеялись над нашими потугами успокоиться. Кульминацией экзамена стал допрос.


“Случайных людей не берут в заложники - они все о вас знают, вплоть до адресов родных, - рассказывал нам последний редактор “Военного вестника” Николай Иванов. Он провел в плену у боевиков в Чечне 113 дня. - Вас будут бить, но вы не должны унижаться и ныть. Показывайте готовность к сотрудничеству, но не перегибайте. Предателей никто не любит. Чтобы остаться в живых, обещайте, что за вас заплатят и главное - не врите в главном”.


Меня Иванов допрашивал лично и я не справилась. Из-за ступора не могла разобрать слов, голос пропал, в голове - пустота. Такие бесполезны террористам - их расстреливают. Моим “спасением” могло стать прохождение минного поля. Могло, но не стало. Я и до поездки дергалась от резких звуков, а после полигона это стало моим кошмаром. Быть в заложниках лично для меня оказалось проще. Опасность она тут, рядом. Если за первые 15 минут тебя не пристрелили, значит, ты им нужен и важно не дать повода избавиться от тебя. А мины.… Здесь, как бы не вкладывали в тебя знания, как бы ты не был внимателен - ты не можешь охватить все. Неизвестно какой куст выстрелит тебе в спину, какой шаг окажется твоим последним. Я отказалась туда идти…


Конечно, это не все, что мы прошли за неделю обучения, чего только стоит 20 часов медицинской подготовки.


Лекции с силовиками, которые поясняли нам правила и методы совместной работы во время контртеррористических операций, интереснейшая беседа с религиоведом, научившая нас различать признаки террористов-исламистов. Все это время с нами работали психологи и психиатры, не только контролировавшие наше состояние, но и обучившие нас самостоятельно снимать стресс. Приятным сюрпризом стало для нас посвящение в морпехи - наш 14-й поток “Бастиона” стал особым подразделением 810 бригады Морской пехоты Черноморского флота, на базе которой мы жили и занимались все эти дни.


Я с гордостью буду носить шрамы, которые останутся после того, как сойдут синяки и ссадины, я на всю жизнь запомню те прописные истины, которые втолковывали нам преподаватели. Но, для себя решила - военный журналист - не моя профессия!


Катерина Трутько, “Московский Комсомолец