Бастион

"Бастион" - это курсы спецподготовки журналистов, работающих в экстремальных условиях и горячих точках.

Опасная неделя. Как корреспондента "АиФ-Крым" заставляли ходить по минам

Опасная неделя. Как корреспондента "АиФ-Крым" заставляли ходить по минам

15.07.2015

В Крыму прошли недельные курсы кризисной журналистики “Бастион”, собравшие представителей СМИ со всей России.


К автобусу мы подходили, оживленно переговариваясь. О месте, куда повезут сегодня, ничего не говорили. Откуда вдруг взялись люди в камуфляже, никто не понял: ровное ведь место, обзор от автобуса и вокруг - как на ладони. Секунда, и руки уже - за спиной, а в ухо орут: “Не шевелись, лежать смирно!”


Редактор предложила пройти недельные курсы кризисной журналистики “Бастион”, с формулировкой: “Вдруг пригодиться”. И вот я, вместе с другими журналистами - на военном полигоне в Севастополе. Авторы постарались вложить в шесть дней курсов все возможные экстремальные ситуации, с которыми может столкнуться корреспондент. От городских беспорядков до боестолкновений.


Строиться понравилось


Первый день - знакомство. Нас разместили в воинской части Бригады морской пехоты Черноморского флота в Севастополе. Мы прошли КПП и получили свои пропуска. Познакомились со своим командиром на неделю - офицером ВДВ, гвардии майором Николаем Кручининым.


Отбой - ровно в 22 часа. Журналисты, по большей части - “совы”, самым рабочим временем считают поздний вечер. Но уже после первого дня обучения на койки все валились, как подкошенные. Служившие в армии вспомнили нехитрую науку заправлять постель, не служившие - осваивали на ходу. Кстати, научились и ходить строем. Конечно, будь мы военнослужащими, то за такой вольный неспешный шаг занимались бы на плацу не один час дополнительно. Но - как сумели…


Ощущение, что ты оказался в детском лагере или санатории, не покидало. За тебя думали и составляли расписание так, что свободного времени, практически, не оставалось.

Но чувство беспечности пропало на первом практическом занятии по инженерной подготовке - минному делу. Предстояло пройти маршрут, испещренный растяжками и минами, и при этом постараться выжить. Каждый наш неправильный шаг вызывал взрывы и свист сигнальных ракет за размеченной тропой.


Все стало серьезно, когда под ногами разорвался взрывпакет: часть зарядов отбросило на тропу с журналистами. Результат - прожженные джинсы у меня, а у оказавшейся рядом коллеги - спаленные волосы. И еще - навсегда оставшееся в душе «уважение» ко всему, что взрывается.


После этого с каждым очередным шагом тревога нарастала. А, может, за кустом очередной “сюрприз”? Саперы нам подыграли, постарались сделать мины “видимыми”. Кусок сухой травы на зелёном участке, вздутая земля, оставленные отрезки изоленты - по этим нехитрым приметам можно вычислить закладки. Хотя, при профессиональном и неспешном подходе закладки мин, шансов визуально обнаружить опасный “подарок” мало.


Их лучше не злить


И вот - утро, выезд на полигон, построение, инструктаж обрывается выстрелами и приказами лечь на землю. Нерасторопных положили, ткнув под ребра автоматами. Тряпичные мешки - на голову, пластиковые хомуты с треском защелкнулись на запястьях. Наши пленители “на взводе”, их лучше, как и настоящих террористов, не злить. Кстати, меня… заставили идти по минному полю, а когда я “подорвался” просто велели считать себя убитым.


Бежать. Ползти. А попробуйте сделать это со связанными за спиной руками! В мешке душно, по вискам ползут капли пота. Теперь думаю только о том, чтобы дойти до места, не потерять равновесия. На это и расчет: настоящие террористы тоже “загружают” пленников бессмысленными вроде бы пробежками и пешими походами. Уставший донельзя человек меньше склонен оказывать сопротивление. Бежать. Бьешься о товарищей по несчастью. Слышится шум волн, сапоги захлюпали по воде. Приказ снять мешки, и мы - на свободе. По моим ощущениям прошло около пяти минут, и только вечером, при просмотре видео с камеры, мы узнали, что нас таскали не меньше получаса. Наши потери: двое условно убитых, разбитые до крови колени и реальный пострадавший с легким сотрясением мозга - как шутят, ушибся о приклад.


Первый опыт по оказанию медпомощи друг другу мы прошли еще в казарме, когда искали на коллегах клещей. А затем стали осваивать перевязку на молчаливых статистах, не кричащих от боли. Перед этим нас шокировали слайдами отор­ванных конечностей, ранений в голову, разорванными в клочья телами. Если смотреть на эти картинки минуту, не “пробирает”, но после ролика минут 10-15, начал прошибать в пот, а сосед через ряд потерял сознание. Вот и применим навык реанимации - нашатырь под нос!


“Медицина” пригодилась чуть позже - на занятиях, где нас учили двигаться в колонне, оказавшейся под обстрелом. Каждый по отдельности попробовал на себе, каково оказаться в окопе, когда по тебе проезжает БТР.


Вот очередной заход броневой машины, мы наблюдаем за нашим товарищем. Он не поднимается, кричит. Что это? Приступ клаустрофобии? Раздался приказ: помогайте пострадавшему. Вот теперь страшно, рядом - живой, страдающий человек. Изо рта льется кровь, а штанина у голени побагровела. Под ней - кровоточащая открытая рана с ладонь.


Напряжение спало, когда стало ясно, что рана и кровь - бутафорские. Пострадавший собрал шквал аплодисментов за актерскую игру, просили “на бис”. Вердикт от военных врачей был не такой веселый: с нашей, журналистской, помощью, пациент скорее мертв, чем жив.


Всего одна неделя на полигоне, где можно воссоздать самые опасные ситуации, в которые может попасть человек. И этот свой небольшой опыт можно перенести в мирную жизнь - правильно сориентироваться, когда рядом ЧП и есть раненый, если оказался в толпе, где уже идут “стенка на стенку”.


Аргументы и Факты